Белецкий А.И. Об одной из очередных задач историко-литературной науки (изучение истории читателя) (1922)
Введение в литературоведение. Хрестоматия: Учеб. пособие / Сост.: П.А. Николаев, Е.Г. Руднева, В.Е. Хализев, Л.В. Чернец, А.Я. Эсалнек, Е.А. Цурганова; Под ред. П.А. Николаева, А.Я. Эсалнек. 4-е изд., перераб. и доп. М.: Высшая школа, 2006. С. 408-411.
...
В настоящее время обычный тип историко-литературного исследования довольно ясно слагается из четырех основных моментов. Во-первых, принимаясь за анализ литературного произведения как явления исторического, мы изучаем обстоятельства, предшествовавшие возникновению явления и его обусловившие (сюда относятся: библиографическая работа, собирание сведений о писателе как о продукте известной исторической эпохи и социальной среды, критика текста, история создания произведения и т.п.); во-вторых, мы анализируем произведение в его сущности (с точки зрения его сюжета, композиции, слога, жанра и стиля – в широком смысле этого слова); в-третьих, нам необходимо выяснить место явления в его исторической среде (роль традиции и результаты борьбы с нею; отношение произведения к фактам предшествующим и современным); и наконец, нам необходимо выяснить результаты явления (то есть влияние произведения на дальнейший ход литературного развития, восприятие его современниками и ближайшими потомками и разнообразную жизнь его в читательских сознаниях). Долгое время паша наука почти не выходила из наблюдений над фактами, относящимися к первому моменту; в настоящее время особенно повезло (в частности, в России) – второму. Из вопросов, относящихся к четвертому, очень важный вопрос – о читателе и его роли в деле "выработки поэтического сознания и его форм", о читателе как участнике литературного процесса и сотруднике писателей в создании национальных литератур отдельных народностей – относится к числу методологических вопросов, как будто решенных, но на практике как-то неохотно и осторожно трактуемых.
Принципиально против роли читателя как исторического фактора – особенно после известной книги Эннекена (1887)1– как будто никто не возражает: признана необходимость изучения не только литературных произведений, но и социальных групп, являющихся их потребителями и нашедших в них сочувственное выражение своих идеалов и вкусов и эстетических запросов. Доказывать сейчас, что история литературы не только история писателей, но и история читателей, что без массы, воспринимающей художественное произведение, немыслима и сама творческая производительность, что история литературы должна интересоваться распространением в массе литературных форм, их борьбой за существование и преобладание в читательской среде – значит ломиться в открытые двери. Тем не менее практика науки от превращения этих теорий в азбучные истины выиграла пока немного. Как это часто бывает, дело благополучнее обстоит на Западе: нам известны во французской, в немецкой, в английской литературе труды, не только теоретически ставящие вопросы, но и чисто исторические; сам Эннекен в заключительной части своей книги в виде иллюстрации дал эскиз изучения читателей В. Гюго, интересный, несмотря на неполноту и недостаточную фактичность материала; исследования такого же рода предпринимались не раз, и в свое время с успехом Вильгельм Аписль проследил, например, историю одной из самых заразительных книг XVIII в. – гётевского Вертера ("Werther und seine Zeit", 1896)2, а не так давно в русском переводе явилась французская книга Луи Мегрона ("Le Romantisme et les moeurs", 1910)3 – блестящая попытка на основании интереснейших человеческих документов проследитm претворение французского романтизма 30-х годов XIX в. в читательской среде, к нему близкой. Русских работ, подобных вышеприведенным, я не знаю: конечно, дань внимания читателю отдавали и русские историки литературы, начиная от Порфирьева, и 1858 году на страницах "Православного собеседника", сгруппировавшего скудные тогда данные о "почитании книжном" в древней Руси, и кончая хотя бы Боборыкипым, уделившим особую главу в своей книге о европейском романе XIX в. читающей публике, или В.В. Сиповским (в его книге о русском романе XVIII в.) и Н.А. Котляревским, в недавнем сборнике статей "Канун освобождения", давшим очерк русского читателя накануне 60-х годов4. Тем не менее никак нельзя сказать, чтобы изучение русского читателя, для истории которого материалов собрано уже сейчас достаточно, стояло у нас на отчетливо осознанном пути. Интересовались у нас более психологией современного читателя, изучаемой экспериментально: неутомимый популяризатор и библиограф, в настоящее время в Женеве работающий в области библиопсихологии (одно из названий науки о читателе), Н.А. Рубакин в разное время опубликовывал результаты своих анкет и наблюдений над читателем из среды интеллигентной, над читателем из народа5; последнему, равно как и читателю подрастающих поколений (учащимся), особенно посчастливилось; но я не буду называть общеизвестных статей и книг в этой области, несмотря на их теоретическое и практическое значение. Для будущего историка русской литературы конца XIX и начала XX в. они дадут драгоценный материал; но прошлое русского читателя остается все же в тени, и от этого страдают не только наши знания о прошлом русской культуры вообще, но в частности и наши сведения по истории русской литературы. Без истории русского читателя она не имеет подлогами почвы: она однобока, она неизбежно будет давать выводы, высказанные наполовину, какою бы точностью они ни отличались в первой своей части, а без этой второй половины мы ни для одного из ее моментов не можем получить никакого итога.
Примечания
1.	См.: Геннекен Э. Опыт построения научной критики (Эстоспхологня) / Пер. с фр. СПб., 1892.
2.	"Вертср и его время".
3.	См.: Мегрон. 11. Ромнтюм и нравы/Пор. с фр. М., 191 1.
4.	См.: Нирфирьеа И. О чтении книг и древние времена Роееии//Прапосланный собеседник. 1858. 2; Еоборыкин П. 1-вропсйскин роман в XIX столетии. Роман на Западе да две трети века. СПб., 1900; Сипочский В. Очерки из истории русского романа. СПб., 1909—1910. Т. 1. Вып. 1—2; Котлярепский Н. Канун освобождения. Пг. 1916.
5.	См.: Рубакин НА. Среди книг. 2-е и.чд. М., 1911 — 1915. Т. 1—3.